Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: попытка самовыражения (список заголовков)
18:08 

Аквамариновое небо, выполосканное в ацетоне и развешенное сушиться так низко над землей. Для нее.

И густой творожистый пар из канализационных люков, растворенный в бензиновых лужах на размокшем асфальте.

Кружевные подтеки осевшей копоти ярким пятном на помутневших домах.
Для тебя, дорогая Дора, для тебя.

Сногсшибательная смесь любопытства, удивления и презрения разжигается до взрыва облупленными костылями.

Шеи сверните, оборачиваясь, поклонники невоспитанности!

Невольной судорогой на лице ее лучшая пуленепробиваемая улыбка на пике искренности.

Почти отвратительным жестом метнулась соленая тень в зимних ботинках.
Как понижение градуса реакция.


@настроение: Стоит лишь разбавить Малибу водой до перепутанных пряных нитей... неописуемо

@темы: жизненное, попытка самовыражения

16:08 

Теперь Дора ждала.
На полу, скрестив ноги, сидела с расписными, отчего-то липкими ножницами.

И кружились маленькими вертолетиками искромсанные страницы с карандашно-пыльными бабочками.
С интересом смотрела, поднимала и подкидывала снова и снова, даже дула им вслед, наверное, чтоб быстрее вертелись.
Теперь на прорехи не найти заплаток с избалованными полосками разноцветных горизонтов.
Нажимала на невидимые кнопки внизу волшебных списков.
Смеялась, протыкала циркулем странички, складывала в имена.
Пинала бутылки с чем-то прозрачным и сладким. У нее теперь их много

Вот выпьет и отомстит.

@музыка: Fleur. Укол. "А я-то думала, ты тот укол, который мне нужен..."

@настроение: Прядки волос и крошки гипса

@темы: to L. from Dora, попытка самовыражения

16:02 

Этой зимой мне нужен ты, ростки фиалок сквозь картон и кактусовый лимонад пополам с абсентом.

Нарисую на салфетке снежинки, а они вспыхнут вдруг и с иронией февральской метели поднимутся из стакана с золотыми гладиолусами и с аплодисментами щелкнут мне по носу.

"Ах, что творит старый Гудвин со звездами!" - Всплеснет руками малышка Дора и поцелует стекло с доверчивыми помехами.

За малахитовым столиком ты согреешь руками мой запотелый бокал и усмехнешься тому, как я передернусь.
Накрой мои ледяные ладони поперечно-полосатым взглядом.

Медные треугольнички сорвутся с моих волос, обернувшись янтарным градом в твоем изумрудном городе.Волшебник дарит своим гостям все, что они захотят, а для меня не смог выкроить даже немного звездопада.
Но я уже напилась им с твоих улыбок.

Размешивая серебряной ложкой мои мечты и тревоги, ты случайно ударишь ею о бокал и шутливо извинишься.
Я не знаю, что буду делать тогда, правда.

Ах, главное, чтоб все это не оказалось спрайтом!

@темы: to L. from Dora, попытка самовыражения

12:23 

Сладость

Ты распускаешь мои волосы и выгребаешь ракушки из карманов. Ты знаешь, как поет кровь?
Наматывай на ладонь лунный свет, а я пока добавлю слезы и безмолвие в свою палитру. Нарисую на окне пепел солнечных дворцов, и сиропные капельки застынут под моими ногтями.
А ты сядешь на коробку из-под пиццы с твоим любимым луковым ядом и будешь наблюдать за моими истериками. Не смей приближаться.
Перед сном я прощупываю стены руками: пятиногий паук прошептал мне, что где-то за оловянными обоями есть выход.
Завтра ты слижешь с губ золотую пыльцу и попросишь еще кулебяки из солнца. А я заверну ее в платок, завяжу морским узлом и спрячу в один из углов нашей печальной бесконечности.
Тогда ты сядешь, прислонившись к двери, и будешь ласкать шелк сквозняка из щели.
А я захочу засмеяться.
Мы больше не едим время с разных концов: неделю назад мы обглодали его до костей, как оно когда-то нас.
Мне не снятся теперь сны, потому что однажды я заблудилась в тесном космосе, и мне пришлось съесть свою душу, чтобы вернуться и спеть тебе колыбельную.
Ты водишь пальцами по моим губам. Рассказываешь, как тебе приснилась цветная метель в июльском кабинете твоего отца, о том, как у тебя в детстве была вольфрамовая собака с колокольчиком на шее.
Ты ежишься от моего кожного дыхания, когда я выгоревшими под лунным светом ресницами рушу шуршащий карточный домик твоих эфемерных иллюзий. Завтра они испарятся с поверхности твоей серебряной кожи вместе с моими эфирными поцелуями и беспомощными признаниями.
«Я знаю, знаю», - ты шепчешь мне и сгребаешь в объятия.
Я слышу спотыкающиеся шаги твоего перебинтованного сердца, торопящегося взобраться на исполинскую серпантиновую лестницу (я знаю, она у тебя такая, со свисающими вьюнами и поросшая куриной слепотой), чтобы завтра сорваться вниз в мучной океан из звездной пыли и вновь тогда встретить меня.
Завтра я проснусь и по привычке нанижу на леску маленькие кристаллики слез в уголках твоих вздрагивающих век, пока ты будешь спать.
Ровно вечность.
Завтра будет сегодня, когда я полежу на твоих коленях чуть дольше, спрячу законченные бусы и в последний раз проведу ладонью по стенам и потолку под ногами, чтобы поверить наступившему утру.
Сегодня я не хочу сбежать.
Я знаю, смерть войдет не через дверь. Она заполнит тягучей жижей иссохшие обветренные сосуды и оглушающие обломки наших тлетворных душ. Заставит гореть мрак наших сердец, будет ласкать плавящуюся плоть. Умоет наши лица кипящей кровью со вкусом глинтвейна. Она устроит праздничный взрыв, заложив перевязанные железной проволокой семь килограммов нашей с тобой ненависти. Может тогда моя агония разорвется в платиновом орнаменте из гибких иголок в радужке твоих глаз.
Вены выступят искусным узором на прозрачной папиросной бумаге твоей невыносимой кожи. Чувствуешь, как вибрирует маленькими малиновыми пузырьками гренадиновая кровь?
Отступаю на два шага, когда ты головой мотаешь и до треска тонких бабочек твоего позвоночника выгибаешь спину. Рвешь руками невидимые души перепутанных ползучих растений.
Задыхаясь, откидываешь голову, зубы показываешь, зажмуриваясь до боли,

до огненных вертящихся лабиринтов, до выступивших сосудов,

до хлестающего потока мерцающих льдинок,

до кружащихся перед глазами картонных звездочек,

до мелькающих теней,

до острых вспышек в солнечном сплетении.

Скрипящий вздох стынет горячим кислородом в закоптелых альвеолах.
До копошащегося за окном ночного хаоса.

До плескающейся в ушах прохладным ужасом винной горечи.

До пульсирующих ночных окошек с квадратными форточками и бензиновыми паутинками на них.

Разбей заикающимся эхом расходящиеся водные круги на помятой фольге, как разобьешь ледяные стеклышки в февральской снежной каше.

До сытого треска набитого мишурой и сшитого из разноцветных лоскутков Земного шара, что подобно новогодней хлопушке разорвется и разлетится как стая капелек из фонтана сотнями гордых воздушных змеев.

Тогда, приподняв влажные веки, ты уже не почувствуешь на сетчатке теплоты красок, прохрипишь мне что-то, и потечет, разделяя тебя и меня горным ручьем по губам и шее металлическая кровь.

Как отпечаток крыльев бабочки на губах последний поцелуй красным. Твоя последняя сладость.

@музыка: Radiohead Lucky

@настроение: У этого рассказа нет конца, хотя я его давно знаю

@темы: попытка самовыражения

17:19 

Ночь 1

Это попытка написать хоть что-нибудь. Она может провалиться... В принципе, она и так висит на веревке из лазурных сновидений, заключенной в объятия моей чахоточной зажигалки.

читать дальше

@темы: попытка самовыражения, яой

20:27 

Почему люди часто жалуются на жизнь?

Почему? Мы сами себе боги, мы сами себе скульпторы, творцы, мастера и создатели. Мы вольны творить со своей судьбой абсолютно всё. Можем построить одним неосторожным движением нетерпеливой руки готические соборы и золотые купола. Мы можем стряхнуть кружево инея с веток цветущей липы в сорокоградусную жару. Мы можем, забыв волшебные башмачки на полке, чуть топнуть ногой, стукнуть каблуками друг о друга и попасть из тесного Канзаса в другое измерение, в апельсиново-зефирное королевство. Мы слеплены из глины. Мы рождаемся сделанными по одному образцу. А потом проходим лабиринт, длиною в жизнь. Однажды мы находим выход. Все. В лабиринте разные дороги, каждая обещает быть трудной и очень опасной. Мы сначала неуверенно ползем, но под маленькими детскими ладошками сухая потрескавшаяся почва оживает и зеленится. Потом, пошатываясь, ступаем пухлыми ножками по острым огромным валунам, одной рукой держась за шерстяной луч солнца, заботливо оплетающий крохотное запястье нежной лентой, чтобы мы не упали и не уронили кусок белой глины, сжимаемой крепко в руке с самого рождения, сами не зная зачем. Жестокими отроками, только почувствовав себя уверенными в силах своих, страдающими детским максимализмом, мы стреляем из рогаток и как бы случайно попадаем камнем в солнце, это всегда является последней каплей, и оно с оглушающим звоном монет разбивается вдребезги. А дальше я не знаю, что происходит: все как бы пылится и покрывается зловонной сажей; мы не видим ничего, опускаемся не колени и двигаемся на ощупь. На пути вырастают гибкие осиновые пруты, и сломать их невозможно; они красными ожогами режут нашу душу, уродуя искусно слепленные почерневшие сердца. Мы кашляем, выдыхаем въевшуюся в нас пыль, но уже поздно. Однажды мы находим выход…И мы уже рады концу. Мы попадаем в ад или рай, в зависимости от количества нанесенных судьбой увечий, и в медный котел кидаем затвердевший кусок неиспользованной глины. Почему мы не умеем лепить свое счастье? Может, потому, что мы не знаем, как оно выглядит? Может, Бог забыл слепить нам воображение… Нет!!!! Может, Бог ошибся и слепил вместо трудолюбия леность? Как думаете?

@темы: попытка самовыражения

10:22 

Написала я его очень давно... Жду трезвой критики!

Он долго сидел на стуле, опустив голову и обхватив ее руками, потом, оживившись вдруг, резко встал, подлетел к окну, распахнул его и стал вдыхать леденящий воздух так жадно, будто хотел пить. Большие снежные хлопья танцевали на ветру и садились на деревья, фонари, машины, будто пытались спрятать от людских глаз что-то очень важное, что происходило на улице. читать дальше

@темы: яой, попытка самовыражения

16:50 

Не судите строго... недовольства в письменном виде, пожалуйста!

Полдень. Душно. Пасмурно и пахнет пылью. Он сидит в парке на некрашеной скамейке у неработающего фонтана, уже часа два читая книгу на сто семьдесят пятой странице. Лица его не видно: густые черные волосы совсем его скрывают, и невозможно понять, о чем он задумался или просто августовская жара навлекла на него сон.
Размеренные неторопливые шаги сотрясают раскаленный вакуум, и отдаются неразборчивым эхом где-то слева, за изрезанным и изуродованным каштаном у фонтана. читать дальше

@темы: яой, попытка самовыражения

Cook's helpmate

главная